08 марта 2021 Просмотров: 18
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд ( Пока оценок нет )
Размер шрифта: AAAA

Большевиков взяли на испуг: зачем 100 лет назад советские власти ввели НЭП

Народные восстания по всей стране настолько напугали большевиков, что им пришлось резко изменить экономический курс, отказавшись от крайностей политики «военного коммунизма».

Сто лет назад в Москве открылся Десятый съезд РКп (б), который принял судьбоносное решение о переходе от «военного коммунизма» к новой экономической политики (НЭПу). Большевикам тогда пришлось на время отказаться от ускоренного социального эксперимента переустройства российского общества на коммунистических началах, допустить частный капитал в торговлю и даже промышленность (правда, только в легкую и пищевую). Что же непосредственно предшествовало нэпу и что стало причиной такого резкого разворота?

Ликвидация предпринимательского класса

Плохо усвоившие даже марксово учение о постепенном переходе к коммунизму большевики, захватив в конце октября 1917 года власть в Петрограде, а затем и почти по всей стране, сразу развернули яростное наступление против частных предпринимателей. Декретом ВЦИК от 11 ноября 1917 года большевистская власть упразднила купечество, как и другие сословия, а имущество купеческих обществ поступило в распоряжение «соответствующих городских самоуправлений». Отныне в документах нельзя было именоваться купцом. Последовавшие вскоре национализация банков и внешней торговли, конфискация фабрик и заводов, торговых заведений, реквизиции ценностей стали экономическим крахом для торгово-предпринимательского класса России. В руках у частных предпринимателей оставались значительные финансовые ресурсы. И тогда 14 декабря 1917 г. большевистской властью было принято решение о национализации всех частных банков с передачей их авуаров в Государственный банк. Не только воротилы торгово-финансового мира России, но и десятки тысяч мелких и средних вкладчиков (торговцы, ремесленники, служащие, интеллигенция и др.) в одночасье остались без многолетних накоплений. Торговля лишилась системы кредитования.

Николай Петрович Окунев, автор интересных записок о событиях 1914– 1924 гг., после Октябрьской революции 1917 года, осуждая политику большевиков по экспроприации буржуазии, вспоминал, как годами тяжелого труда наживались капиталы и собственность многих ее представителей. Наряду с большевистскими конфискациями, грабили купеческие лавки и магазины и разного рода преступные элементы. Анархисты, захватив в Москве в начале февраля 1918 г. Купеческий клуб, заставили всех посетителей на треть опорожнить бумажники. Многие московские купцы, как и представители старой аристократии, верили, что в недалеком будущем вернутся старые порядки, восстановятся их права собственности на недвижимое имущество, конфискованное большевиками. С такими вот призрачными надеждами они нередко давали деньги в долг под векселя, помеченные 1917 г., со сроками до 1921 года

В числе прочих представителей имущих классов в 1918 года новые власти выселили из собственной усадьбы в Токмаковом переулке известного предпринимателя дореволюционной России Николая Александровича Варенцова (1862–1947). И каменного особняка в стиле модерн, и банковских вкладов, и прочих ценностей на огромную сумму лишился муромский купец Вячеслав Петрович Зворыкин. Представителей буржуазии привлекали к обязательной трудовой повинности. За уклонение от уборки снега и неуплату штрафа в 900000 рублей в январе 1918 года несколько купцов петроградского Гостиного двора, в том числе людей пожилого возраста, даже арестовали и заставили работать на улицах под конвоем красногвардейцев. В начале 1918 года. была закрыта газета «Утро России», издававшаяся Павлом Рябушинским. Словом, российское предпринимательство и сами предприниматели понесли огромные и невосполнимы потери за время военно-революционных бурь 1917–1920 годов.

После захвата большевиками власти рыночная ситуация и продовольственное снабжение населения еще больше ухудшились. 7 ноября 1917 года. суточный хлебный паек жителя Петрограда уменьшился до 150 г.

В поэме «Двенадцать» Александра Блока товарный голод той поры показан так:

«От здания к зданию

Протянут канат.

На канате — плакат:

«Вся власть Учредительному Собранию!»

Старушка убивается – плачет.

Никак не поймет, что значит,

На что такой плакат,

Такой огромный лоскут?

Сколько бы вышло портянок для ребят,

А всякий – раздет, разут …».

На рынке не хватало не только продукции легкой промышленности, но и техники. 25 и 27 ноября 1917 года СНК принял постановление о переводе частичном переводе ряда военных и военно-морских заводов Петрограда на выпуск мирной продукции –паровозов и сельскохозяйственных машин.

Политика «военного коммунизма», проводившаяся большевиками в 1918 – начале 1921 г., привела к почти полному сворачиванию рыночных отношений в стране. Так закончилась история российского купеческого сословия.

Представляю, как печально было смотреть бывшим собственникам-предпринимателям на закрытые властями магазины, на предприятия, остановившие работу в условиях Гражданской войны, разрухи и отсутствия у новой власти должного опыта и стимулирования производства. Система, основанная на централизованном распределении продовольствия в городах по карточкам, а промышленных изделий – по талонам и нарядам, не нуждалась в опытных коммерсантах.

«Посмотрел на лес ядреный:

«Бревна ладить на острог,

Уголь, клепка, дров вагоны –

Знатна прибыль! Крупный торг»,

– с осуждением писал о частных предпринимателях Давид Бурлюк в стихотворении «Делец», опубликованном в 1918 г. в первом номере «Газеты футуристов». Ему вторил собрат-футурист Владимир Маяковский, помещавший свои четверостишия-частушки на плакатах РОСТА:

Купец

«Эх пойду мои отцы

С горя нализаться я,

Света близятся концы,

Национализация»

Заводчик

«Резвясь жила синица птица

За морем и за водами,

И день и ночь бедняге снится,

Как он владел заводами»

Как откровенно говорил один рабочий-коммунист Орехово-Зуевской ткацкой фабрики, «я не могу спокойно пройти мимо частной торговли, у меня врожденная к ним какая-то злоба, к этим паукам». И его неприятие частного бизнеса отражало настроения подавляющего большинства рабочего класса страны, страдавшего в годы Гражданской войны от нехватки продуктов питания и предметов потребления.

Вскоре последовали репрессии властей против представителей буржуазии, даже против тех, кто ничем не провинился перед большевистскими властями. Максим Горький протестовал в газете «Новая жизнь» против ареста Александра Ивановича Коновалова, а также известного издателя и книготорговца Ивана Дмитриевича Сытина. Кого-то из бывших купцов в числе прочих заложников расстреляли чекисты, кто-то умер сам от лишений, а кому-то пришлось эмигрировать. Торговая жизнь и деятельность купечества продолжалась только на территории, занятой белыми, иностранными интервентами и другими противниками большевиков, а также в районе КВЖД (Харбин).

Крестьянское сопротивление

Столетие назад в Европейской части России в основном завершилась братоубийственная Гражданская война. В середине ноября 1920 года из Крыма эвакуировались остатки Добровольческой армии генерала Врангеля и белоказачьих частей. В декабре большевики на VIII Всероссийском съезде советов приняли план ГОЭЛРО, к разработке которого, стоит напомнить, специалисты-энергетики приступили ещё перед Первой мировой войной. Тогда же, в декабре 1920 года, вышел указ о национализации мелкой промышленности. Казалось бы, перед большевистскими лидерами открылась, наконец, широкая перспектива ускоренного насаждения в стране коммунистических отношений. Но не тут- то было. От своих шапкозакидательских планов Ленину с Троцким пришлось отказаться уже в марте следующего, 1921 года. И вот почему. Всю зиму в Москву из самых разных мест огромной страны поступали тревожные для кремлевской власти вести о массовом недовольстве крестьян продолжавшейся грабительской продразверсткой и запретом свободной торговли. Оно вылилось в серию антибольшевистских (но не антисоветских, как писали прежде в учебниках) восстаний. Самое знаменитое из них получило наименование «Антоновщина» по фамилии его вожака, эсера Александра Антонова, бывшего начальника Кирсановской милиции. Большевики называли его также Тамбовским мятежом, поскольку 50-тысячная повстанческая армия действовала в основном в пределах именно Тамбовской губернии. В ее составе не было никаких белогвардейцев, никаких иностранных интервентов. Против большевиков поднялся народ, главным образом крестьяне. В том числе и те, кто еще недавно служил в Красной Армии. Да что там беспартийная масса, когда из рядов РКП (б) тогда вышла половина членов губернской партийной организации.

В годы Гражданской войны крестьяне нередко укрывались в лесах от мобилизации в Красную или белые армии. Сопротивлялись, как могли большевистской продразверстке. Участников антиправительственного крестьянского движения стали именовать «зелеными», поскольку им приходилось часто скрываться в лесах. Эти стихийные массовые выступления крестьян были направлены как против белых, так и против красных. Статья под заглавием «Зеленая армия» появилась в «Правде» 13 мая 1919 г. Полковник (затем генерал-майор) Северного корпуса белых Станислав Никодимович Булак-Балахович (1883–1940) в 1919 году призывал крестьян и красноармейцев: «Оставляйте красный фронт и организуйте дезертирские и зеленые отряды». Однако сами анархисты именовали «зелеными» дезертиров, укрывавшихся в лесах от мобилизации в Красную или белые армии.

Всероссийский повстанческий комитет революционных партизан, находившийся на подпольном положении в Москве, обращался в октябре 1919 года с призывом: «Зеленоармейцы! Бросьте нейтральное поле, вступайте в ряды партизан для борьбы с красной и белой реакцией». Восставшие выдвигали простые и ясные народу лозунги: «За Советы без коммунистов»; «Долой продразверстку!»; «Да здравствуют беспартийные. Да здравствует спасение и возрождение народа!» …

Вопреки прежним необъективным штампам, «зеленые», сражавшиеся и с красными, и с белыми, не были противниками социалистического выбора и не желали возвращения к прежним порядкам времен самодержавной власти. Их идеалом являлся народный демократический социализм, избавленный от большевистских перегибов и репрессий против трудового народа, а основным лозунгом – «За Советы без коммунистов!». Этого разгула крестьянской демократической стихии, основанной на уважении к труду и нажитой трудом собственности, и опасались большевистские вожди, жестокими методами подавившие Антоновщину и другие массовые вооруженные выступления крестьян. Дело дошло до применения на Тамбовщине боевых газов, с помощью которых красные пытались выкурить повстанцев из лесных схронов. Кстати, вот парадокс: крестьянские отряды «антоновцев» воевали с частями Рабоче-Крестьянской Красной Армии под красными эсеровскими знаменами.

В степях Украины продолжали еще действовать отряды знаменитого анархистского атамана ‒ батьки Махно. Неспокойно было и на Дону, и на Северном Кавказе, и в Сибири… Антибольшевистские отряды крестьян Тюменской губернии, именовавшиеся Народной армией, действовали зимой–весной 1921 года под знаменами разного цвета, с разной символикой и разными девизами: красным знаменем с черным крестом («Мы боремся за хлеб. Не гноите его в амбарах»); черным знаменем («С нами Бог и царь Михаил-II»); зеленым знаменем, символизировавшим зеленые поля («Долой коммунизм»); российским триколором с пунцовыми цветами. Им не хотелось верить, что великого князя Михаила Александровича, расстрелянного большевиками в 1918 году, давно уже не было в живых. Причем, восставшие жестоко расправлялись не только с коммунистами, красноармейцами, советскими милиционерами, но и с представителями немногочисленной местной интеллигенции (учителями и учительницами, телеграфистками и т.д.). А впереди уже маячил Кронштадтский мятеж, вспыхнувший в начале марта 1921 года, на виду у революционного Петрограда.

Хотя выступление в Кронштадте было сравнительно быстро и жестко подавлено частями РККА, все эти народные выступления смертельно напугали большевиков. Напугали настолько, что им пришлось резко изменить экономический (увы, не политический) курс. И отказаться от крайностей политики «военного коммунизма», и от продразверстки, и от запрета свободной торговли, и от продолжения национализации мелких предприятий. Так народные массы своим сопротивлением фактически породили в марте 1921 года новую экономическую политику, позволивший им хоть на время вздохнуть. Вздохнуть от насильственного насаждения утопических большевистских планов укоренного строительства коммунизма в одной отдельно взятой стране, причем любой ценой.